Меню

Интервью с Иваном Барановым

Блиц коротких вопросов 

М.А.: Назовите свои сильные стороны
И.Б.: Я думаю, это упрямство и, определенным образом, твердолобость. Я не могу назвать себя очень умным или гениальным человеком, но природа меня наградила упрямством. Вижу цель – не вижу препятствий.

М.А.: Без чего вы не представляете свое утро?
И.Б.: Без объятий любимых людей. Без семьи. Конечно, случается так, что они не рядом, но утро уже не такое и день не тот.

М.А.: Назовите 2 любимые страны для путешествий?
И.Б.: Грузия и Испания.

М.А.: Кем бы вы хотели стать в следующей жизни?
И.Б.: Философом – сидеть, думать о жизни и ничего не делать. А с другой стороны – очень бы хотелось быть настоящим путешественником: разведывать новые уголки мира (если к началу моей следующей жизни что-то еще будет неизведанное).

М.А.: Экзотическая рыбалка или поход в музей?
И.Б.: Рыбалка, но именно экзотическая, в нестандартном формате: что-то экстремальное, подвижное, интересное, без сна. У меня был такой опыт. Рыбалка не удалась, но на яхте неделю провел. Без интернета и мобильного телефона. Это был сумасшедший классный опыт, который показал, что в принципе, без гаджета жить можно и без него жизнь существует.

М.А.: Медицина – это искусство?
И.Б.: Не могу назвать ее искусством. Как по мне, в медицине намного больше эмоций, сопереживаний к человеку. У врача должны быть определенные знания, развитое чувство интуиции и определенный уровень доверия. С пациентом еще нужно разобраться, есть ли у него проблема, на самом-то деле. Поэтому, я не могу назвать медицину искусством, это намного глубже.

М.А.: Любимый герой книги или кино.
И.Б.: У меня 2 любимых героя из «Короля Льва» еще с детства – это Тимон и Пумба. Я даже недавно писал об этом пост. Когда мы были в Грузии, ночью в переходе увидели на стене картину с ними, я, конечно же, сфотографировался. Мне посыпались вопросы: почему? Все очень просто: 2 абсолютно разных существа, с абсолютно разным интеллектуальным уровнем сознания, с разными взглядами на жизнь, но они чертовски дружны. Они любят друг друга, дружат, не предают и все время вместе. Для меня это показатель того, что не нужно искать себе подобного, наоборот – надо искать человека противоположного тебе. Тогда вам будет интересно и круто в жизни.

М.А.: Вы просыпаетесь в другой стране. Что вы сделаете первым?
И.Б.: Надо понять: где проснулся и как попал туда.

М.А.: Как бы Вы назвали фильм о своей жизни? И кто бы из известных актеров сыграл вас в нем?
И.Б.: Трудно сказать. Не знаю, насколько кому-то интересна моя жизнь, мне она очень интересна! Наверное, «Становление» или «Достижение». На счет актеров – не знаю, я не смотрю телевизор.

М.А.: Какое у вас хобби?
И.Б.: Я очень люблю кататься на велосипеде. У меня подрастает сын, и я обожаю это делать вместе с ним, хотя мы катаемся крайне редко. Также, я люблю отключаться и менять картинку повседневной жизни – куда-то уезжать и менять локацию.
Было бы время, было бы побольше хобби, потому, что я нереально люблю путешествовать. При чем, я очень люблю ходить пешком в разных городах мира и созерцать. Меня увлекают маршруты, где не ходят туристы, могу даже заблудиться, становится вдвойне интересней, особенно когда нет интернета. В общем, я люблю путешествия: ходить, ездить, плавать, кататься – вот это мне нравится.


М.А.: Что для вас успех?
И.Б.: Успех для меня – это в первую очередь реализация. То есть, человек должен быть реализован как личность. У каждого есть свои потребности и цели, которые он должен достигать – все эти факторы формируют успех и счастье.

М.А.: Кем мечтали стать в детстве?
И.Б.: Как бы банально это не звучало, но я с детства мечтал стать врачом. Я до сих пор помню выпускной утренник в садике, мы танцевали с девочками, у меня был розовый колпак (почему именно розовый, не знаю, но у всех такие были). Потом нас по очереди подзывала воспитательница, мы ей на ушко говорили кем хотим быть и она потом озвучивала это. Еще тогда я знал, что хочу стать врачом. Я не знаю с чем это связано. В семье у меня нет врачей, я один такой (смеется).

М.А.: Если бы вы не стали врачом, какую профессию бы выбрали?
И.Б.: Четко: либо архитектор, либо художник. У меня был момент, когда к концу второго курса я немного разочаровался в своем выборе. Я пошел узнавать о вступительных экзаменах на архитектурный факультет, чтобы параллельно получить еще и архитектурное образование. Но, я сопоставил сколько сил уже вложено и сколько еще нужно будет вложить, чтобы параллельно получать два образования (медицинский – это очень сложно, на самом-то деле). Я тогда понял, что не потяну. Я подумал, что поучусь еще год-два, а дальше уже решу. А когда пошла практика и общение с практикующими врачами, можно было прикоснуться и потрогать пациента, вот тогда меня «включило».

М.А.: С чем было связано разочарование в профессии?
И.Б.: Я люблю своих преподавателей в мед академии, пусть не обижаются, но на кафедре преподают не практикующие врачи и это очень чувствуется. А к моменту поступления в академию, я уже знал что такое врачебная работа. С девятого класса я пошел учиться в лицей (медицинский класс), за что огромное спасибо моим родителям. И с девятого класса я каждое лето присутствовал на операциях в больнице. Мой крестный анестезиолог-реаниматолог и он меня брал с собой на операции. Все мои друзья ездили на моря, а я – в больничку. И в академии я уже понимал, что получаю не ту информацию, которую ожидал получить. Поэтому, да, в конце второго курса, у меня подпортилось настроение, но к концу третьего, оно опять возобновилось и мне снова стало интересно. Это как месседж современным студентам: «Потерпите до четвертого курса, и все у вас наладится!».

М.А.: Почему вы выбрали именно направление «трихология»?
И.Б.: На самом деле, в жизни «случайности не случайны». К действию меня сподвигла первая зарплата врача. По образованию я хирург-комбустиолог (ожоговый врач) и, как молодой специалист, я думал: «вот сейчас как выйду на работу, зарплата у меня должна быть на уровне». Но по факту, когда я получил 1250 грн за месяц дежурств, я понял, что нужно что-то делать. Тогда уже мы были вместе с моей будущей женой, и я не мог предать наши отношения. Я пошел учиться дальше. К тому времени у меня уже были какие-то курсы по косметологии (конечно же, бесплатные, потому, что денег у меня не было). Я пошел в самую престижную клинику нашего города устраиваться на работу. Там, уважаемый мною Павел Петрович, провел собеседование. Все складывалось хорошо до того момента, пока он не спросил об опыте работы (смеется). Он меня понял и порекомендовал пройти курсы косметологии, я их прошел, но тогда косметологов у них в штате было достаточно, Павел Петрович предложил мне трихологию. Тогда я попал к Ирине Алексеевне Поповой, она мой вдохновитель, которая и поселила во мне пламя любви к трихологии. Оттуда все и пошло. До обучения я думал: волос растет себе, да и растет. На самом деле, все намного глубже. Благодаря ей, меня и понесло дальше по жизни.
Изначально я хотел быть пластическим хирургом, в таком формате, в котором мы его видим. Но все намного интереснее. Мне тогда импонировала реконструктивная хирургия, в ожоговом центре я уже работаю 10 лет, 3 года интернатуры было и все равно все было связано с ожогами. Мне очень нравится работа в ожоговом отделении, именно работа руками, потому, что ты работаешь с ненормальными, а видоизмененными тканями. Во время операции «включается» совсем другое ощущение. Конечно же, хотелось выйти на какую-то другую пластическую хирургию: маммоплатстику, абдоминопластику и все остальное. Но в какой-то момент я понял, что нашел свою нишу, которую хочу развивать – это трихология и трансплантология волос.

М.А.: Кого вы можете назвать своим наставником в профессии, и кому вы благодарны?
И.Б.: У меня 3 учителя: заведующий ожоговым отделением Слесаренко Сергей Владимирович – это тот человек, который изначально меня подталкивал, наставлял и давал определенные направления в развитии.
Ирина Алексеевна Попова – моя наставница по направлению «трихология». Акакий Цилосани, который открыл мне мир знаний трансплантологии волос.
Земля держится на трех китах, а у меня три учителя, которым я поклоняюсь и обожаю. Это люди, которые помогли мне быть таким, какой я есть сейчас не только в профессиональном, но и личном плане.

М.А.: Как давно вы занимаетесь преподаванием?
И.Б.: Наверное, лет восемь. Изначально я проводил семинары для парикмахеров от разных компаний. Потом меня начали приглашать медицинские компании для работы с врачами. Как-то оно развивается и по сей день.

М.А.: Спикер мирового конгресса – это новый челлендж? Расскажите о ваших ощущениях.
И.Б.: Безусловно! Это был мой первый доклад на английском языке. Я учу его уже два года, знаю в нормальном формате, но я не считаю себя человеком, свободно владеющим английским языком. Я готовился и сам усложнил себе задачу, потому, что не люблю читать доклад по бумажке. В моих докладах направление всегда одинаковое, но формат – разный. На конгрессе я поставил себе задачу рассказать его людям. Я безумно волновался, наверное, как никогда. Мой доклад был вечером, а друзья, которые были вместе со мной, видя мои переживания, даже начали волноваться, что теряют друга (смеется). Но, несомненно, это был интересный опыт, который дал мне осознание того, что я это могу. Поэтому, дальше будет еще больше и интереснее. Когда я выступал на Международном конгрессе и рассказывал о своем опыте, мне было очень приятно. Я гордился тем, что я могу представить свой город Днепр и Украину на международной арене специалистов и поделиться хорошими результатами и достижениями. Это дарит приятное чувство гордости.
Ведь у многих людей складывается стереотипное мнение, что где-то хорошо. Но на самом деле, у нас потрясающая школа, в Европе вы не найдете трихологов, а наших способов лечения нет в Америке. Как это бы странно не звучало, но такой уровень трихологии и специалистов есть только в странах бывшего СНГ. У нас люди смотрят за собой и своим здоровьем. Наши люди очень красивые и внимательные к себе. В то время, как в других странах, к вопросам красоты и здоровья относятся более спокойно – ну лысенький, да и лысенький, и Бог с ним!

М.А.: Вы успешно совмещаете столько видов деятельности. Как вы расслабляетесь и есть ли у вас вообще время на отдых?
И.Б.: Со свободным временем у меня беда. Только сейчас я собираю себя в «комок» и настраиваюсь на прогнозирование и планирование своего времени. Я сделал железно один выходной в неделю – в этот день я не работаю. Вечером максимально я стараюсь проводить время с семьей и сыном. Ведь сын растет, он потом мне не скажет «спасибо» за то, что папа много работал, но он будет благодарен, если я буду с ним рядом. Я стараюсь систематизировать свой рабочий график таким образом, чтобы я успевал везде.

М.А.: Расскажите о своей семье. Ваш сын занимается восточными единоборствами, остается ли у вас время на сопровождение его на соревнования или тренировки?
И.Б.: Это были его первые соревнования! На самом деле, у меня чудесная сверходаренная семья. Я не знаю за какие заслуги я получил таких людей. Мое знакомство с женой было довольно-таки интересным: она моя пациентка. С того момента у нас начались отношения. В принципе, с этой женщиной мы создали то, что имеем сейчас. Мы основали бизнес, собрали команду. Да, может сейчас все смотрят на лицо клиники – Иван Баранов делает доклады, оперирует и все остальное, но никто не видит что за моей спиной. А там большая опора и человек, который контролирует все процессы: финансы, бухгалтерский учет, зарплаты, управление персоналом, закупки, продажи – все она. Мы даже недавно смеялись, я говорю: «Слушай, у меня такое впечатление, что я на тебя работаю» (смеется).
Выходит, что моя семья – это моя сила. Поэтому, у нас растет такой замечательный сын. Я всегда стараюсь смотреть немного со стороны на поведение своего сына, я не влезаю в его конфликты, а он мне не жалуется (может только попросить совет). Ему 7 лет и это меня удивляет.
Несмотря на то, что это были первые детские соревнования, я увидел сына совершенно с другой стороны – настоящим мужчиной. Я был удивлен его сумасшедшему терпению и поведению: он не баловался, не плакал (а там было очень много слез). Даже когда он проигрывал, я видел, что он напрягся, но при этом не плачет. Был момент, когда они с парнем очень сильно ударились лбами, у него был синяк, он вытер слезы и пошел драться дальше. Для меня это было открытие и я понял, что вроде как бы все хорошо.
Наверное, мое упрямство передалось. Я искренне считаю, что это положительное качество, потому, что оно закрывает «дырки» в некоторых моментах, которые тебя останавливают. К примеру, сомнения, которые есть у всех. Упрямство его просто убивает. И ты двигаешься дальше. Бывают моменты, когда ты понимаешь, что уперся в стену, например, не хватает каких-то знаний, ты просто берешь и читаешь. И продолжаешь идти. Это очень классное качество, но его нужно контролировать, конечно.

М.А.: В 2015 г вы открыли «Кабинет трихологии Hairmed», а уже в 2018 г – Центр лечения и трансплантации волос Hairmed – свою собственную клинику! Это очень впечатляющий результат. Как решились и с чего начинали?
И.Б.: К открытию своей клиники мы шли 10 лет. Сначала я работал в клинике, потом уволился и был год, когда я не мог найти работу. Проблема была в оборудовании: у трихолога должна быть камера, которая на тот момент стоила 2000 или 2500 евро, я нашел б/у за 1700 евро. Все равно денег на нее не было, зарплата на тот момент у меня была 150-200 долларов в месяц. Но желание и поддержка были настолько сильными, что я где-то (до сих пор не знаю где) нашел эти деньги. Я купил оборудование. Потом мои друзья открыли клинику и пригласили меня к ним консультировать и предоставили кабинет. Затем я начал вести YouTube канал и снимать какие-то «топорные» видео, сейчас мне смешно их смотреть, но я их специально не удаляю. В определенный момент, я понял, что крылья растут вместе с идеями, которые очень хочется реализовать. А когда работаешь в компании с людьми, которые занимаются маркетингом и продвижением, и они не могут понять твоих порывов, тогда приходится расти дальше. Главное делать все честно. С друзьями у нас остались прекрасные отношения, но они поняли, что я должен расти дальше.
Я нашел небольшую площадь, опять же, вложил туда все деньги и тогда увидел, что люди действительно идут ко мне и на мое имя. У меня произошло осознание, что я все-таки полезен и что-то могу в этой жизни сделать хорошего. В то время у нас довольно-таки быстро пошел рост. Плюсом стала пересадка волос. Я арендовал у своих хороших знакомых операционную и проводил там пересадки. Параллельно работал интернет-магазин косметики, который я сделал сам. Потом кабинет, операционная и магазин косметики объединились в один прекрасный проект, который растет и развивается дальше – я понимаю, что нас должно быть больше.

М.А.: Какие ваши дальнейшие цели, планы и мечты?
И.Б.: Миллион! Самое лучшее пожелание: «Чтобы никогда не заканчивались мечты». Вот, так вот и живем. Надо все время мечтать, ставить цели и достигать их.
На самом деле, моя главная мечта, чтобы, переживаний о финансовой части было намного меньше, чтобы мое дело выходило в определённый пассивный доход – это даст мне возможность быть более свободным и обладать большим количеством времени, чтобы провести его с семьей или с собой и посвятить его личностному росту. Вот это моя мечта, я к этому иду и уверен, что все получится.

М.А.: Вы активно развиваете личный бренд в соцсетях, у вас даже есть собственный YouTube канал. Как вы считаете, сегодня это необходимость? И сколько времени вы уделяете разработке контента?
И.Б.: На самом деле, я над ним не работаю. YouTube канал родился очень спонтанно, только по одной причине: на тот момент, когда я начинал работать трихологом, простите, слово «трихолог» ассоциировалось только с одним, и это были не волосы. Мне пришлось людям, хотя бы через YouTube канал объяснять что такое «трихология» и отвечать на банальные вопросы: как правильно мыть голову, рассказывать, что репейное масло не помогает при выпадении волос, развенчивать какие-то мифы и давать полезную информацию. В принципе, так и стартовал мой YouTube канал. Сейчас, мы за него «взялись» более профессионально: у меня появился хороший маркетолог, который понимает чего именно я хочу. Иногда у него идей даже больше, чем у меня, что очень классно. Он взял под контроль ведение канала и регулярно напоминает мне о том, что нужно новое видео. И, на самом деле, YouTube канал работает, потому, что в основном, люди визуалы: у нас все меньше времени для того, чтобы почитать книгу, но есть время на аудио или видео материалы.

М.А.: С какими трудностями приходится встречаться в профессиональной деятельности?
И.Б.: Когда я открывал клинику, я думал, что самой большой проблемой будет получить медицинскую лицензию, сделать все юридически грамотно и запустить проект. На самом деле, это оказалось самым простым. Потому, что я люблю работать в условиях, когда мне комфортно. По своей натуре, я очень открытый человек: я приглашаю всех и со всеми общаюсь и делаю это искренне. Но не все люди воспринимают это как искренность, а интерпретируют это как-то в своем формате через свою призму восприятия. Иногда получаются такие ситуации в команде, когда они недопонимают некоторые моменты и появляются условные конфликты. А я люблю, когда у меня все хорошо. Приходится это как-то решать. Работа с коллективом – это, наверное, самое сложное.

М.А.: Какую модель формирования команды вы предпочитаете: лидер или начальник? Как мотивируете своих сотрудников?
И.Б.: Я считаю, что я лидер, но я всегда советуюсь, потому, что я не могу увидеть всего, что происходит в клинике. Мне важно, чтобы мне всегда говорили правду. Я не люблю, когда начинают говорить «хорошо» на «плохо», или когда начинают «выслуживаться». Я приверженец честных отношений, какими бы они не были. Команда со мной, не могу сказать, что на 100 % честная, но они максимально честные и дают мне обратную связь: где, возможно, пациенту было не комфортно, или где я не уследил. Это дает мне возможность максимально классно выстраивать работу с пациентом.
Что касается мотивации сотрудников – это совместное времяпровождение. Летом мы плавали на каяках на остров и ели плов. Можем куда-то спонтанно поехать, посидеть и пообщаться в неформальной обстановке. С командой я провожу больше времени, чем с семьей, мне должно быть с ними комфортно, я люблю каждого, кто со мной работает, и они это чувствуют. Формат начальника на сегодня, с тем уровнем, что есть, для меня неприемлемый. Возможно, через 20 лет мое мнение изменится.

М.А.: Бывают ли у вас моменты апатии или эмоционального выгорания? Если да, то что, или кто помогает вам с ними справиться?
И.Б.: Да, я это чувствую иногда. Но, в основном, я сам виноват, потому, что нельзя так много работать и думать о работе. Безусловно, бывают моменты, когда я сильно устаю и боюсь того дня, когда открою глаза утром и скажу, что я не хочу идти на работу. Потому, что моя работа – это моя душа, я кайфую от нее. Я встаю в любое время, еду встречать пациентов, которые ко мне приезжают или прилетают, я люблю с ними общаться, люблю их провожать. Для меня это жизнь и удовольствие. Я не устаю от работы морально, скорее изматываюсь физически, и иногда просто не хватает сил. Но, сравнивая работу с ожоговым отделением, в какой-то момент я открывал глаза и говорил себе, что не хочу идти на эту работу – вот этого я боюсь. Я делаю все возможное, чтобы этого не произошло.

М.А.: Вы уникальный врач, который помогает людям снова начать верить в собственную красоту. Вы пример для наследования, ведь вы не только провели имплантацию волос себе, но и активно делитесь результатами в соцсетях. Откуда возникла идея и какую это дало конверсию?
И.Б.: Ну, на самом деле, комментарии под видео на YouTube может почитать каждый. Мне они надоели, многие писали, что врач сам лысый. А потом, каким-то образом, я определил дату для этой процедуры. Но главным мотивирующим фактором для имплантации волос себе было прочувствовать самому, правильно ли все мы делаем для пациента. То есть, комфортно ли ему и, если нет, то насколько некомфортно. В принципе, после процедуры, вечером я понял, что ничего не хочу менять, кроме одного кресла. Ребята работают хорошо и слаженно, я почувствовал их с обратной стороны. По ощущениям – это было не так страшно, как казалось изначально. Также я прочувствовал на себе весь процесс реабилитации, чтобы потом говорить пациентам, что все нормально и хорошо проходит. Вот и получилось, что все этапы испытал на себе. Хотя, если сравнить мою фотографию, где я лысый, мне так больше понравилось, чем с волосами. Я понял, что так жить легче – взял умылся и заодно побрился, никаких проблем. Но, честно говоря, что касается мужского облысения, то абсолютно каждый мужчина переживает по этому поводу. Я тоже переживаю, что я буду лысый, потому, что волосы делают мужчину моложе. А что касается конверсии, то да, я наблюдал четкий пик увеличения записи после моей имплантации. Ведь пациенты поняли, что если сам врач прошел процедуру и остался живой, то все реально.

М.А.: У вас индивидуальный подход в работе с каждым пациентом. Как вам удается найти ключик к каждому человеку? Поделитесь секретом.
И.Б.: Я просто люблю людей, вот и все. Я сопереживаю, пытаюсь понять человека, который ко мне пришел. Когда ко мне приходит пациент, я не смотрю на него как на больного человека. Я смотрю на него, как на здорового человека, у которого что-то произошло. Если я действительно могу помочь, я говорю об этом, но, в случае, когда я бессилен, я тоже честно об этом говорю. И, если у меня есть возможность, я найду человека, который может помочь этому пациенту.
В основном, я столкнулся с тем, что, где-то 70% пациентов, которые приходят на прием к трихологу, требуют еще и психологического консультирования. Необходимо «докопаться» до проблемы и посоветовать, что же с ней сделать. Ведь мир сейчас очень интересный: мы получаем огромный поток информации, к которой мозг моего поколения не адаптирован, он не успевает прорабатывать многие моменты. Новое поколение миллениалов родилось с мобильным телефоном в кармане и все, им намного легче в этом плане. Для поколения 55+ этот поток информации просто убийственный. От этого могут возрастать какие-то моменты депрессивных состояний и психологических расстройств. Я стараюсь просто услышать пациента: то, что он хочет сказать или наоборот – скрыть. Может быть, поэтому и есть определенный контакт с пациентами. С некоторыми из них мы подружились, общаемся и встречаемся – это просто невероятные люди.

М.А.: Каким вы видите будущее эстетической медицины в целом и трихологи в частности?
И.Б.: Мне сложно спрогнозировать будущее эстетической медицины. А в трихологии – через какое-то количество сотен лет, мы все будем лысыми. Человек эволюционирует и на сегодня, нам волосы и ногти не нужны: у нас есть шляпы, вилки и ножи. Тем более, населенность Земного шара неустанно возрастает и какое-то количество людей куда-нибудь на Луну или Марс, да улетят. Но, до Марса лететь 9 месяцев, стричь в космосе тяжело, а выпавшая волосинка может спровоцировать нарушение работы важных механизмов. Поэтому, да, скорее всего мы эволюционируем в каких-то лысых и лупоглазых инопланетян и к этому придём.

М.А.: Что бы вы посоветовали себе 15 лет назад?
И.Б.: Верь в себя. Все. Тогда все проблемы и неудачи случались только из-за того, что я не верил в свои силы в каких-то моментах. Но, это взросление, каждый должен проходить определенные этапы. Это как два чувства: влюбленность и любовь. Влюбленность быстротечна, а любовь проходит через всю жизнь. Зачем же нужна влюбленность? Для того, чтобы в какой-то момент закрыть глаза на недостатки человека, а любовь нужна для того, чтобы их принять.
Каждый должен развиваться и учиться. Дети в детском садике учатся любить; в школе – строят определенные отношения; в ВУЗах мы учимся учиться; на интернатуре нам показывают, что все не так, как нам казалось; а когда приходишь на работу, привет, вот она жизнь. Все равно для каждого человека каждый этап проходит тогда, когда ему это нужно. Каждый учится быть человечным и добрым, в какой-то момент сказать «нет», а в какой-то – «да», когда-то дать милостыню, а когда-то – не дать. Это опыт. Мы растем и развиваемся.

М.А.: Как вы считаете, сегодня косметология – это маст хев для всех или возрастная потребность?
И.Б.: С точки зрения врачевания, все должно выполняться по показаниям. Ну а с точки зрения бизнеса, это продвигается в массы. Я думаю, что все же таких оборотов, как мы наблюдаем сегодня (да простят меня косметологи), она не должна иметь. Не должен человек в 18-20 лет проходить биоревитализацию. Не должен человек, из-за каких-то прихотей, имея от природы красивые губы, их еще больше увеличивать. Есть определенные медицинские показания, она есть даже в пластической хирургии, но у меня складывается ощущение, что у нас в некоторых ситуациях уже начинается перебор. Будем честными, у молодых пациенток в 17-18 лет никто же не спрашивает паспорт. Иногда девочка в 15 лет выглядит как в 20 и мы ее так и воспринимаем, выполняем процедуры и манипуляции. А ведь никто не спрашивает, почему она пришла. Может просто потому, что она себя не любит. Или насмотрелась журналов и инстаграмма, где все «отфотошопленные» с глянцевыми лицами. Может у нее проблема с самооценкой, с которой можно поработать и потом этот человек не будет постоянно увеличивать губы до третьего размера, а будет наслаждаться своим видом. А потом, кода уже наступают определенные изменения, их корректировать, чтобы сохранить молодость и сияние кожи, но не делать это на ранних этапах.

М.А.: А как вы относитесь к изобилию препаратов для всех этих процедур на рынке Украины? Есть же сертифицированные и нет, на любой кошелек. И к врачам, которые покупают и потом используют несертифицированные препараты у себя в практике.
И.Б.: Это тяжелый вопрос, потому, что сейчас мы живем в стране больших возможностей. Можно делать все, что угодно, как угодно и контроля никакого нет. Это хорошо для врачей, которые знают себе цену и они могут расти и улучшать свои качества. Но это очень плохо для самоучек без медицинского образования, которые берут в руки шприц.
И сейчас юридическая база построена очень интересно: она направлена не для роста врача, который работает легально, платит налоги, зарегистрировал свою фирму, открыл лицензию. Получается, что он «открыт» для налоговой инспекции и всего остального. А по законодательству, к специалистам, которые работают на дому, комиссия не придёт.
Что касается препаратов – любой уважающий себя врач и клиника используют только лицензированные препараты.
Раньше частных клиник было много, потом они стали закрываться и все начали уходить по домам. Сейчас произошел рост клиник, почему? Есть запрос от пациента – он хочет гарантий, он платит за это и понимает, что должен быть юридически защищен. Поэтому, сейчас появляются новые клиники хорошего уровня и качества, а они не могут позволить себе приобрести какой-то незарегистрированный или простроченный препарат. А на дому и в подвалах практика встречается во всех странах мира – и в Европе и в Америке. Это не только наша проблема. Часто, если в фейсбуке встречаются фото с какими-то осложнениями, то умалчивается кто и каким препаратом делал процедуру. Потому, что если этим будет заниматься клиника, она найдет возможность помочь пациенту.

М.А.: Вы любите нестандартный отдых вне олл-инклюзива? Какое путешествие было самым безумным?
И.Б.: Безусловно, нестандартный отдых. Я не люблю «матрасничество». На самом деле я люблю в путешествиях смотреть на те места, где не ступала нога туриста. Вот это мне нравится. Но все же, когда мы с семьей летим в олл-инклюзив, два дня я просто сплю, а на третий – у меня просыпаются силы: я иду, ищу какие-то экскурсии, беру напрокат машину и куда-то уезжаем. Даже был момент, когда мы отдыхали вместе с друзьями, съездили на несколько экскурсий, я говорю: «Ребята, давайте возьмем машину напрокат, детей посадим на заднее сиденье, погнали, там раскопки и столько всего интересного на целый день». В общем, закончилось тем, что я сам взял машину, поехал, посмотрел и вечером вернулся.
Мне очень понравилось путешествие в сентябре, когда мы взяли яхту в Италии: Сицилия, вулканические острова с командой, в которой я знал двух людей, остальных я не знал. Это произошло классно, при чем, я не проплатил себе интернет, телефон был в роуминге и я связывался только с женой. На самом деле, это огромный опыт, который перенастроил меня и мою нервную систему.
В следующем году, может с той же командой, возьмем катамаран, чтобы куда-то поплыть. Это надо.  Я привык к отдыху в палатке. Мы с братом занимались скалолазанием. Мы ходили по Крыму в январе. У моей мамы первый разряд по скалолазанию Советского Союза, а отцу недосчитали один маршрут, и он был бы мастером спорта альпинизма. То есть, гены такие, интересные. Мы не можем спокойно отдыхать. Брат сейчас живет в Америке и постоянно, то с парашютом прыгает и стал тренером по парашютному спорту. Он управляет маленькой яхтой, занимается дайвингом. Ему постоянно нужно двигаться.

М.А.: Расскажите самый забавный случай в вашей врачебной практике?
И.Б.: Мне кажется, каждый случай интересный. Но, если взять пересадку волос, был один момент, когда мы только закончили операцию, вроде бы все хорошо. А потом пациент подошел к зеркалу, я смотрю, а у него линия посадки волос наискосок. Вот это были просто нереальные переживания, я не мог понять как это могло произойти. Но, когда послеоперационный отек сошел, она выровнялась и я выдохнул. Мы вместе смотрели и он говорит: «А что это и как это?», я отвечал: «Я не знаю». Вот такой момент был.
Были случаи, когда пациентам, записанным на операцию, мы делали другие процедуры, но это скорее будни. 

М.А.: Вы партнер Academy of Advanced Aesthetics в Украине, почему взяли эту продукцию в свой арсенал?
И.Б.: Опять же, я не делаю того, что мне не нравится. На самом деле в технологию «Эндаред» я влюбился. Она мне очень близка, я ее перечитывал, применял похожие процедуры, которые, не будем юлить, широко представлены в Украине. Но это самая адаптированная и удобная технология, как для пациента, так и для врача и, что немало важно, с хорошим результатом. Эту технологию я применяю больше полугода, и в 99% есть результаты. Действительно, я ее обожаю. Поэтому, я обожаю трихологию, я о ней говорю; я обожаю трансплантологию, я о ней говорю; я обожаю «Эндаред», я о нем говорю; я не совсем люблю научную работу, я о ней не говорю (смеется).

Повідомити про небажане явище Ви можете за тел: +380504634444, або на електронну адресу: info@aaa.ua